Самая красивая ложь сильного человека — что его власть состоит из одного добра. — Михаил Молоканов

Когда приходит не человек, а его теория о мире

Ко мне на консультацию пришел человек, которого многие назвали бы завидным клиентом: умный, с деньгами, с быстрым мышлением, с хорошим нюхом на людей — из тех, кто умеет собирать команду, держать темп и не разваливаться от первой же турбулентности. Такие мужчины обычно производят впечатление собранных. Даже когда их изнутри уже начинает шатать.

На сессию он просто влетел. Сначала кого-то оттолкнул, потом на что-то отвлекся, потом с кем-то на ходу договорил, потом сел и сказал, что уже с утра ему хочется убивать. Не кого-то конкретного — вообще всех. Не потому, что он жестокий. Его достала сама невозможность спокойно проживать свой день.

Дальше он ушел в роскошную тему: богатые психопаты, Эпштейн, Гейтс, власть, заговоры, деньги как средство реализовывать больные желания. И почему наверху так много странных людей, и почему мягкий человек проигрывает жесткому, и почему добро и зло вообще перестают быть различимыми.

Можно было бы радостно нырнуть в этот океан и весь час обсуждать природу власти. Получился бы умный разговор, но совершенно бесполезный.

Ведь в тот день его мучили не элиты, а крушение собственной картины мира.

Когда у человека рушится его картина мира, он часто не плачет, а начинает убедительно объяснять. Это даже выглядит как глубина. А внутри — просто способ не допустить одну простую мысль: «Мне страшно. Мир оказался хуже, чем я хотел о нем думать. И я не знаю, что это теперь делает со мной».

Я слушал его минут десять и почти не вмешивался. Он был хорош: строил красивые умственные конструкции, сравнивал модели лидерства, говорил о людях, которые получают влияние через страх, и о себе — как о человеке, который хочет получать влияние через уважение, лояльность и заботу об окружении — рабочем и глобальном.

И в какой-то момент я спросил его:

— А чем твой способ лучше? И для кого?

Он сначала улыбнулся. Потом стал спорить. Затем задумался и замолчал.

Это был первый живой момент на сессии.

Его раздражали не психопаты. Его раздражало, что они выигрывают

До этого он защищал не идею, а образ себя — человека, который хочет власти и влияния, но чистыми руками, без насилия и жесткости. Это был прекрасный образ. Почти все состоятельные люди очень любят такие образы. Они позволяют оставаться хорошими в собственных глазах.

Но жизнь редко спрашивает, какой образ вам нравится. Она спрашивает: что вами на самом деле движет? чего вы боитесь? за что вы готовы платить? на что готовы закрывать глаза, лишь бы не расстаться с приятной версией себя?

Мы работали девять сессий.

На второй сессии стало видно, что его раздражают не богатые психопаты. Его раздражает, что они выигрывают не так, как он считает правильным. Он хотел бы, чтобы уважение, ум, порядочность и способность создавать рабочую среду автоматически давали стратегическое преимущество. А жизнь не дает никаких гарантий. Иногда выигрывает тот, кто тоньше чувствует людей. Иногда тот, кто грубее. Иногда тот, кто вообще ни во что не верит, кроме собственной чуйки и хуцпы.

Надежда на безопасность

На третьей сессии вылезла тема доверия. Он говорил о предательстве элит, о сговоре, о разврате власти, а по сути, говорил о своем страхе быть обманутым. Он очень хотел строить долгие отношения: чтобы люди не подводили, а команда оставалась, чтобы хорошее отношение возвращалось хорошим отношением. И вот здесь мне пришлось жестко развернуть его к реальности: не все, что ты называешь человечностью, человечность. Часть этого — твой способ покупать себе безопасность.

Ему это не понравилось.

Полезные и практичные сессии вообще часто сначала не нравятся.

На четвертой сессии он принес историю про своего бывшего партнера. Тот просто вышел из бизнеса в момент, когда уходить было нельзя. И тогда стало видно, что мой клиент много лет строил не только бизнес, но и внутреннюю религию лояльности: «Если я вкладываюсь в людей, если я создаю правильную атмосферу, если я не унижаю, если я не давлю, значит меня не бросят». Это была не бизнес-модель, а надежда маленького мальчика на то, что хорошесть спасает.

Агрессия, которую он не хотел видеть своей

На пятой сессии мы добрались до агрессии. Не бытовой, не грубой — до его почти брезгливого отношения к прямому нажиму. Он не просто не любил жестких людей. Он не хотел быть на них похожим. А значит, значительную часть собственной силы все время вынужден был упаковывать в красивые формулировки. Иначе он слишком быстро начинал чувствовать себя опасным, плохим, неприятным самому себе.

И вот тогда разговор стал по-настоящему зрелым и взрослым.

Он сказал:

— Получается, я не просто строю бизнес через любовь. Я так защищаюсь от того, кем мог бы стать.

Я ответил:

— Да. И еще защищаешься от того, что кто-то может не любить тебя, даже если ты хороший.

После этой фразы он долго молчал.

Потом стал проявляться на сессиях активнее и глубже.

Что реально изменилось у него

На шестой и седьмой сессиях мы почти не говорили о миллиардерах, психопатах и мировой закулисе. Мы говорили о нем. О том, как он выбирает людей, как идеализирует умных и теплых, как позже злится, когда они оказываются живыми, то есть корыстными, уставшими, тщеславными, трусливыми, амбициозными и не всегда лояльными. Мы разбирали не мир, а его способ входить в мир других людей.

На восьмой сессии он принес неожиданный результат. Он уволил человека, которого давно надо было уволить. — Без идеи “наказать предателя”, а просто потому, что наконец увидел: он держит рядом неэффективного человека не из человечности, а из собственной фантазии, что правильные отношения когда-нибудь все выправят.

Это был очень зрелый ход.

А на девятой сессии он сказал вещь, ради которой, собственно, все и стоило делать.

— Я, кажется, понял. Мне не надо становиться жестким уродом, чтобы иметь влияние. Но мне и не надо больше делать вид, что мое влияние — это одно сплошное добро. Это тоже власть. Просто моя. И мне надо научиться ею пользоваться без самообмана.

Он перестал прятаться за красивую версию себя. Это и стало мощным результатом нашего коучинга.

Самое интересное, что снаружи его жизнь после этого не перевернулась. Он не ушел в монастырь, не стал бизнес-акулой, не начал увольнять тридцать процентов людей ради бодрости системы. Он просто стал точнее, а также жестче там, где раньше размазывался. Спокойнее там, где раньше накручивал теории. И гораздо честнее с собой в вопросе, зачем ему власть, зачем ему любовь людей и что именно он хочет строить через бизнес.

Мои сессии не делают человека идеальным. И не должны. Они просто возвращают к реальности, дают внутреннюю точность и честность.

Если вы узнали в этом человеке себя

Если вы узнали в этом человеке что-то свое, вам, возможно, не нужен еще один вдохновляющий текст, еще одна умная книга или еще один ролик про лидерство. Возможно, вам нужен разговор, в котором вас не будут гладить по голове и не будут восхищаться вашей сложностью. А помогут увидеть, где вы до сих пор защищаете красивую версию себя вместо того, чтобы жить своей настоящей жизнью.

Вот тогда и начинается реальная работа.

= Больше полезного, интересного и запоминающегося в ТГ-канале “Управленческая реальность: жесткость и провокативность для мыслящих. — От коуча-оппонента и консильери Михаила Молоканова” Подписывайтесь: https://t.me/leadingbyunderstanding

Еще по теме:

• Деньги еще были. Мужчина уже начинал исчезать
• Когда у руководителя под давлением ломается мышление: что Уилфред Бион может дать CEO, собственнику и команде топов
• Вызывающий коучинг
• Сессия стратегического диагностического согласования команды STRADIS